Москва (495) 507-8793 Не могу дозвониться

Мальчик – отец мужчиныСкачать


Автор: Кон И.

В детстве Витя был очень хорошеньким мальчиком, окружающие особенно восхищались его красивыми кудрями. К 14 годам он стал, по его самооценке, заметно дурнеть, потерял свою привлекательность, и у него стали редеть волосы. Это совпало с еще одним драматическим обстоятельством. В 13 лет Витя очень нравился одной девочке, но его она не интересовала. В 14 лет роли переменились: он увлекся той девочкой, а она перестала его замечать. Эти два обстоятельства соединились в сознании подростка в единый комплекс, породив убеждение, что он крайне непривлекателен. Если бы мальчик поделился своими переживаниями с кем то из взрослых, его легко можно было успокоить. Но Виктор держал эти болезненные переживания в глубочайшей тайне до 24 лет. Результат: тревожность, пониженный уровень притязаний, трудности в общении, застенчивость и другие психологические проблемы, которые не исчезли полностью даже после того, как потеряла значение породившая их причина.

Самый распространенный источник тревоги для мальчиков – недостаточный, по их мнению, рост.Для мальчика вообще, а особенно для подростка, величина и величие почти синонимы. Характерно бесхитростное признание пятиклассника сорокалетней давности: «Хотя Юрий Гагарин был небольшого роста, я представляю его высоким. Ведь он совершил такой подвиг! А великий человек, мне кажется, должен быть обязательно большого роста».

Ассоциативная связь между ростом и социальным статусом не чужда и взрослым. Пол Уилсон представлял студентам нескольких классов своего колледжа одного и того же мужчину, которого он называл «мистер Инглэнд». В одном классе «мистер Инглэнд» выступал как студент из Кембриджа, во втором как лаборант, в третьем – как преподаватель психологии, в четвертом – как «доктор Инглэнд, доцент из Кембриджа», а в последнем – как «профессор Инглэнд из Кембриджа». После того как иностранный гость ушел, студентов попросили максимально точно оценить рост «мистера Инглэнда». Оказалось, что по мере своего подъема по лестнице научных званий «мистер Инглэнд» неуклонно увеличивался и в росте, так что последняя группа оценила его рост на пять дюймов выше, чем первая. Рост преподавателя, который ходил вместе с «мистером Инглэндом» и звание которого не менялось, во всех классах оценили совершенно одинаково (Wilson, 1968).

Высокий рост, который психологически ассоциируется с маскулинностью, мускульной силой и доминантностью, дает мальчику преимущества сначала среди сверстников собственного пола, а затем и у девушек.

Рост и социальный статус. Интерлюдия

Представления о преимуществах высокого роста формируются уже в раннем детстве. Ассоциация физической «статности» и социального статуса сохраняется и у взрослых. Согласно корреляционным исследованиям, высокорослые мужчины имеют больше шансов получить престижную и высокооплачиваемую должность, чем низкорослые. На президентских выборах в США высокорослые кандидаты обычно побеждают низкорослых. Высокие мужчины делают более успешную карьеру в армии и на административных должностях. По некоторым данным, высокие мужчины больше зарабатывают, имеют больше сексуальных партнерш и даже зачинают больше детей, чем низкорослые. Ученые обсуждают, достигается ли этот успех а) за счет лучших умственных способностей высокорослых мужчин (строгие корреляции между ростом и IQ отсутствуют) или б) тем, что успешный детский опыт сделал этих мальчиков более напористыми, умеющими постоять за себя, или в) они просто производят более благоприятное впечатление – «настоящий мужчина!» – на начальников и кадровиков (привлекательная внешность помогает не только женщинам).

Простые парные корреляции сами по себе ничего не доказывают, а серьезный анализ дает более сложную картину. В принципе, женщины всех культур считают высокорослых мужчин более привлекательными. Например, московские студентки хотели бы, чтобы их постоянный партнер был атлетического телосложения и высокого, около 179 см, роста (Бутовская, Смирнов, 1993). Более представительные исследования показывают, что это пожелание необязательно, главное – чтобы партнер был не ниже своей избранницы. С увеличением среднего роста девочек повышаются их требования к среднему росту мальчиков, но слишком высокий рост в эталон мужской красоты не входит.

Это верно не только относительно роста: женщинам нравится выраженная маскулинность, но ее гипертрофия, будь то рост или размер половых органов, их отталкивает.

Впрочем, за статистикой всегда стоят индивидуальные вариации.

Не так просто обстоит дело и с психологическими последствиями низкого роста. В научной литературе не раз высказывалась мысль, что низкорослые мальчики обречены на некоторый комплекс неполноценности. Они выглядят младше своих ровесников, что заставляет их общаться с младшими детьми или со взрослыми либо компенсировать низкий рост повышенной напористостью и агрессивностью. Кроме того, родители относятся к ним более покровительственно, что также имеет долгосрочные психологические последствия.

Такая симптоматика действительно существует, но она сильно преувеличена. Прежде всего, дело не в самом по себе росте, а в его восприятии. Хотя низкорослые мальчики встречаются не чаще низкорослых девочек, в специальные клиники их приводят вдвое чаще, чем девочек. Чтобы проверить, действительно ли низкий рост затрудняет умственное и психическое развитие в целом здоровых молодых мужчин, шведские медики обследовали целую когорту – всех призванных в армию в 1974 г. 18 летних мужчин (свыше 38 тысяч человек). Оказалось, что низкий рост действительно коррелирует с повышенным числом психиатрических и психологических проблем и с худшими интеллектуальными показателями (Tuvemo, Jonsson, Persson, 1999), но эти показатели, как и сам рост, не были сопоставлены с социально экономическими факторами, от которых они сильно зависят.

Единственное крупное лонгитюдное исследование (The Wessex Growth Study – WGS), в ходе которого развитие 48 здоровых низкорослых английских детей и 66 детей среднего роста проследили с 5–6 до 18 лет, выявило существенные гендерные различия, особенно заметные в 12–13 лет, когда низкорослые мальчики чаще испытывали коммуникативные и иные проблемы. Однако в дальнейшем эти трудности преодолеваются, постоянной статистической связи между ростом, с одной стороны, и успеваемостью, любовными отношениями, дружбой, социальными контактами, выбором профессии и т. д. – с другой исследователи не обнаружили. Причем за фактором «роста» часто скрываются социально экономические различия (Ulph, Betts, Mulligan, Stratford, 2004; Voss, 2006).

Обследование 956 нью йоркских школьников с 6 го по 12 й класс (Sandberg et al., 2004) показало, что сверстники часто воспринимали низкорослых соучеников как младших по возрасту и это накладывало определенный отпечаток на их поведение и самосознание, но этот эффект наблюдался лишь в младших классах. В старших классах значение разницы в росте уменьшается. Существенного влияния на дружеские отношения, популярность и на большинство аспектов, от которых зависит репутация подростка у сверстников, рост не оказывает. Даже самые низкорослые дети имели друзей и пользовались не меньшим уважением, чем остальные.

Острота споров по этому вопросу связана прежде всего с тем, что некоторые психологи предлагают использовать в качестве помощи низкорослым подросткам гормон роста, тогда как другие считают это опасным и нежелательным.

Еще большая проблема – вес.В бедных традиционных обществах, где пища была дефицитной, полнота ассоциировалась с благополучием и богатством и считалась привлекательной как для женщин, так и для мужчин. В сельских районах Малайзии плотные тяжелые мужские тела по сей день ценятся выше худых и стройных. Городская культура и новые представления о здоровье изменили эстетику тела. Сегодня люди боятся избыточного веса, полнота считается некрасивой и немужественной.

Ожирение и избыточный вес действительно стали мировой проблемой. За последние два десятилетия XX века доля подростков с избыточным весом среди 12 19 летних американцев выросла с 5 до 15 %. По данным обследования 756 269 18 летних американцев, желавших поступить на военную службу, доля юношей с избыточным весом выросла с 22,8 % в 1993 г. до 27,1 % в 2006 м, а страдающих ожирением – с 2,8 до 6. 8 % (Hsu et al., 2007). Это вызывает растущую озабоченность мальчиков, которым избыточный вес, помимо многого другого, затрудняет сексуальный успех у девочек.

Крайняя степень этой озабоченности – так называемая нервная анорексия,когда желание похудеть заставляет человека практически отказываться от пищи, что приводит к истощению и голодной смерти. Совсем недавно нервная анорексия считалась исключительно женской болезнью, ее жертвами были преимущественно девочки подростки. Сейчас ей подвержены также мальчики и молодые мужчины.

Тем не менее, девочек и мальчиков заботят разные вещи: девочки хотят уменьшить вес и количество жировых отложений, тогда как мальчики хотят превратить жир в мускулы (Furnham, Calnan, 1998).

По данным национального опроса 11467 американских старшеклассников, в конце 1980 х годов пытались снизить свой вес 44 % девочек и 15 % мальчиков. Обследование 1 373 старшеклассников показало, что девочки в четыре раза чаще мальчиков – 63 и 16 % – пытались сбавить вес с помощью упражнений и ограничений в питании, а увеличить свой вес пытались втрое больше мальчиков, чем девочек (28 и 9 %). В другом исследовании все девочки хотели уменьшить свой вес, тогда как 31 % мальчиков хотели его снизить, а 38 % – увеличить.

По немецким данным, вдвое больше девочек, чем мальчиков, считают, что страдают избыточным весом, тогда как от худобы страдают 13 % мальчиков и лишь 7 % девочек (YouthSexuality, 2006). Вообще, мальчиков волнует не столько внешность, сколько физические возможности своего тела.

Анорексия у мальчиков часто бывает проявлением и следствием мускульной дисморфии, а в группах риска оказываются спортсмены, занятия которых предполагают ограничение веса, особенно гимнасты, бегуны, бодибилдеры, гребцы, борцы, жокеи, танцоры и пловцы. Больные анорексией юноши значительно чаще девушек испытывают психосексуальные трудности и тревоги по поводу своей сексуальной активности (Olivardia, Pope, Borowiecki, Cohane, 2004; Markey, Markey, 2005).

Особую группу риска во всех аспектах образа тела образуют геи.Именно в их среде появились первые мужчины с анорексией. При сравнении степени удовлетворенности своим образом тела двух больших (2 512 и 54 865) интернет выборок гетеросексуальных и гомосексуальных мужчин и женщин выше всех (положительное влияние образа своего тела на качество жизни вообще и сексуальной жизни в частности, готовность появляться на людях в купальном костюме и демонстрировать свою наготу партнеру по время сексуальной близости) оценили свою внешность гетеросексуальные мужчины, а ниже всех – геи. 42 % геев (по сравнению с 22 % гетеросексуалов, 30 % гетеросексуальных женщин и 27 % лесбиянок) сказали, что их тело отрицательно влияет на качество их сексуальной жизни (Peplau et al., 2008).

На это есть несколько причин, соотношение которых не совсем ясно.

1. У геев вообще больше сомнений в своей маскулинности, поэтому они больше «натуральных» мужчин озабочены и меньше удовлетворены своим телом и внешностью.

2. Гей культура придает повышенное значение телу и внешности, причем ее нормативные идеалы разнообразны и даже полярны (одних привлекают стройные эфебы, других – волосатые «медведи»).

3. Геи чаще смотрят на эротические образы, представляющие мужское тело откровенно нереалистично, отсюда – завышенный эталон самооценки и, как следствие этого, разочарование в собственных качествах.

4. Геи больше других подвержены невротическим расстройствам.

Озабоченность телом имеет и положительные результаты. Многие мальчики геи, как и взрослые мужчины, выглядят более опрятными и ухоженными, чем их «натуральные» ровесники, иногда это даже ставят им в вину. Но с этим связаны и психологические проблемы.

Характерно, что одно из первых мест в группе риска по удовлетворенности своим телом занимают бодибилдеры, хотя их тела по определению ближе всего к стереотипному идеалу мужественности. Бодибилдеров часто считают тщеславными гордецами, но некоторые из них страдают от пониженного самоуважения, связанного с крайним перфекционизмом относительно собственного тела. Для многих бодибилдеров первичный стимул накачивания мускулов – потребность в самозащите, детские переживания слабости и страха перед более сильными мальчишками. К тому же этот спорт больше любого другого тяготеет к нарциссизму. Бодибилдер целенаправленно «делает себя», на его тренировках обязательно присутствие зеркал, а сами тренировки часто описываются в сексуальных терминах (англ. topump– качать означает также мастурбировать). При неправильных упражнениях и применении стероидов часто происходит потеря вирильности, например грудь начинает походить на женскую. Противоречиво и социальное восприятие бодибилдинга. С одной стороны, бодибилдер – воплощение вирильности и гетеросексуальности. Идентифицируясь с ним, мальчик убеждает себя в том, что в нем нет ничего женственного. С другой стороны, это зрелище может вызывать гомоэротические желания.

Наибольшие тревоги и опасения подростков, естественно, вызывают те телесные свойства, которые не соответствуют нормативному канону маскулинности. Прежде всего это гинекомастия(что означает «грудь, как у женщины», и происходит от греч. gynes– женщина и mastos – молочная железа) – доброкачественное увеличение грудной железы у мужчин по женскому типу. В период полового созревания, чаще всего около 14 лет, пубертатная гинекомастия появляется примерно у 40 % мальчиков, особенно часто – у полных подростков. Увеличение может быть как незначительным, так и очень заметным и бывает следствием гормональных сдвигов или одним из проявлений общего ожирения. У 75 % мальчиков пубертатная гинекомастия без всякого лечения проходит в течение двух, а у 90 % в течение трех лет. Однако подростки очень стесняются этого состояния, навлекающего на них насмешки сверстников, избегают ситуаций, когда приходится снимать рубашку, прогуливают уроки физкультуры, иногда даже настаивают на операции. В 2006 г. в США подобной операции подверглось почти 14 тысяч мальчиков от 13 до 19 лет, это 70 % всех мужчин, подвергшихся данной операции (Kuczynski, 2007).

Отношение медицинского сообщества к этой тенденции неоднозначно. Многие педиатры и эндокринологи склонны видеть в ней злоупотребление со стороны хирургов, пытающихся хирургическим путем разрешать психологические проблемы. Чем делать ребенку операцию, проще договориться с учителем, чтобы мальчик на уроках физкультуры не снимал рубашку, не покупать ему облегающую одежду и т. д. На это психологи и психиатры возражают, что нужно исходить из психического состояния подростка. В обществе, где идет равнение на античные статуи или мощные руки Рафаэля Надаля, многие мальчики не могут ждать, пока все пройдет (если пройдет) само собой, а последствия однажды возникшей дисморфофобии могут оказаться страшнее, чем сравнительно безопасная, хотя и дорогая пластическая операция.

Еще больше тревог вызывают у мальчиков их половые органы.Поскольку пенис – главный символ маскулинности, мужчины всегда придавали большое значение его габаритам. Это, пожалуй, единственное свойство, в оценке которого мужчины самокритичны и склонны считать свое «достоинство» меньшим, чем достоинство соседа. В интернет опросе 52 031 гетеросексуальных мужчин и женщин 66 % мужчин оценили свои пенисы как средние, 22 % – как большие и 12 % как маленькие. Хотя 85 % женщин удовлетворены размерами пениса своего партнера, размерами собственного пениса удовлетворены лишь 55 % мужчин; 45 % хотели бы, чтобы он был больше, а 0,2 % – меньше. Характерно, что мужчины, оценившие размеры своего пениса выше среднего, более благоприятно оценивают и свою внешность в целом (Lever, Frederick, Peplau, 2006a).

У мальчиков, которые еще не знают, как «он» будет практически работать, тревог гораздо больше. Пока на моем сайте был раздел вопросов и ответов, подростки буквально заваливали вопросами, каков «нормальный» размер пениса, и надо ли мальчику ложиться на операцию, если его «инструмент» не прямой, как логарифмическая линейка, а почему то смотрит в сторону. Точно такие же вопросы задают мальчики во всем мире. Популяризация этой темы в массовой культуре, включая рекламу операций по увеличению «мужского достоинства», способствует усилению мальчишеских тревог, которые, в свою очередь, порождают психосексуальные проблемы: если у тебя маленький или некрасивый член, какая женщина тебя полюбит? Действуя как самореализующийся прогноз, страх и пониженная самооценка «размеров» вполне эффективно превращают физически здорового нормального мальчика в потенциального сексуального неудачника.

Хотя на сознательном уровне «размеры» тревожат мальчиков с точки зрения их будущей сексуальной успешности у женщин, на самом деле их главной референтной группой в этом, как и во многих других вопросах, являются другие мальчики, с которыми они себя сравнивают. «Размер» не анатомическая, а статусная категория.

Немало тревог вызывает у мальчиков волосяной покров.Разные культуры неодинаково относились к волосатому мужскому телу (отчасти это связано с расовыми особенностями). В Древнем Египте и античной Греции волосатость считалось неэстетичной, египтяне свое тело брили. В классической живописи, а также в эротических изданиях и рекламных роликах до недавнего времени мужское тело изображалось гладким и безволосым, это помогало ему выглядеть более молодым и одновременно менее агрессивным. Однако в реальной жизни депиляция (удаление волос на теле) считалась нормальной лишь для женщин. Наличие волос на лице и теле традиционно считается признаком маскулинности и ассоциируется с вирильностью и сексуальностью. В последние годы коммерческая реклама и изобразительное искусство «реабилитировали» волосатых мужчин. Недавнее исследование в Калифорнии и Новой Зеландии показало, что чистая, безволосая мужская грудь нравится женщинам больше, чем волосатая (Dixson et al., 2003), но это не общее правило. Тем не менее, мужчинам, ориентирующимся на юношеские образцы, волосатое тело не нравится, они предпочитают выбривать живот, грудь и лобок, считая, что после этого их тело выглядит не только более чистым, но и более сексуальным, скульптурным и мускулистым. Эта практика распространена и в некоторых видах спорта, например, у пловцов и бодибилдеров.

Неопределенность нормативных критериев ставит в трудное положение мальчиков подростков. С одной стороны, появление волос на лобке и под мышками – желанный признак половой зрелости, повышающий самооценку мальчика и его престиж у сверстников. Подростки украдкой, но очень внимательно разглядывают своих сверстников. Так было всегда.

«Кадеты быстро разделись донага и босиком подходили по очереди к доктору… Такой подробный осмотр производился обыкновенно в корпусе по четыре раза в год, и всегда он бывал для Александрова чем то вроде беспечной и невинной забавы, тем более что при нем всегда бывало испытание силы на разных силомерах – нечто вроде соперничества или состязания. Но почему теперь такими грубыми и такими отвратительными казались ему прикосновения фельдшера к тайнам его тела?» – пишет Куприн в романе «Юнкера».

И еще другое: «…один за другим проходили мимо него нагишом давным давно знакомые и привычные товарищи. С ними вместе сто раз мылся он в корпусной бане и купался в Москве реке во время летних Коломенских лагерей. Боролись, плавали наперегонки, хвастались друг перед другом величиной и упругостью мускулов, но самое тело было только незаметной оболочкой, одинаковой у всех и ничуть не интересною.

И вот теперь Александров с недоумением заметил, чего он раньше не видел или на что почему то не обращал внимания. Странными показались ему тела товарищей без одежды. Почти у всех из под мышек росли и торчали наружу пучки черных и рыжих волос. У иных груди и ноги были покрыты мягкой шерстью. Это было внезапно и диковинно» (Куприн, 1958. Т. 6. С. 165–166).

Безволосый юноша выглядит более голым и беззащитным, чем его сверстники. Кроме того, волосы – знак взрослости. Недаром в древних обрядах мужской инициации и в современном хейзинге практикуется ритуальное сбривание волос на теле посвящаемого или жертвы, которые тем самым лишаются мужского статуса и низводятся до положения маленького допубертатного мальчика. Однако некоторых подростков обильные волосы на руках и ногах поначалу смущают, побуждая воздерживаться от ношения безрукавок и шортов. В некоторых случаях это может быть одним из признаков дисморфофобии.

Несмотря на общность некоторых телесных проблем, мальчики и девочки решают их по разному. Исследователи полагают, что мальчики значительно реже девочек получают негативную информацию о своем теле, чаще всего – со стороны сверстников, в форме шуток или при буллинге, и спокойнее реагируют на нее. Впрочем, не исключено, что мальчики, как это вообще им свойственно, принижают значение получаемой ими отрицательной эмоциональной информации и преуменьшают свою телесную озабоченность, потому что это «немужское» качество. Хотя 14 16 летние австралийские мальчики отрицают, что СМИ влияют на их телесный имидж, и предпочитают не обсуждать эти темы, говоря, что «образ тела – это для девочек», некоторые мальчики говорят, что телесный облик для них важнее, чем они признают (Hargreaves, Tiggemann, 2006).

Возможно, дело не столько в содержании переживаний, сколько в характере дискурса. Современный мужчина должен, с одной стороны, постоянно работать над своим телом, а с другой – не признаваться в «неподобающем» интересе к нему. Молодые англичане избегают разговаривать друг с другом о своем теле и внешности, зато много и охотно говорят о разных способах модификации своего и чужого тела. Такая коммуникативная стратегия позволяет мужчине поддерживать чувство, что он «хозяин» своего тела, но за тривиальными разговорами о том, надо ли ходить в качалку или протыкать нос, скрывается озабоченность нормативной маскулинностью (Gill, Henwood, McLean, 2005). Между прочим, это вполне традиционная, старая мужская стратегия, воплощенная и в классическом изобразительном искусстве: «мужчина действует, женщина показывает себя». Широко используют ее и мальчики, у которых показного, демонстративного поведения ничуть не меньше, чем у девочек.

Стандартный опросник самоописаний физического «Я», состоящий из 70 пунктов, включает 9 специфических аспектов:

1) внешность (оценка собственной привлекательности, типа «я красивый»),

2) сила (сильное мускулистое тело, типа «я сильнее большинства моих ровесников»),

3) выносливость («я могу выносить большие физические нагрузки, не уставая»),

4) гибкость («я легко наклоняюсь, сгибаюсь и поворачиваюсь»),

5) здоровье («я редко болею и быстро поправляюсь»),

6) координация движений,

7) физическая активность («делаю много физических упражнений»),

8) телесный жир («у меня слишком большой живот»),

9) спортивность (спортивные успехи и навыки) плюс обобщенный, глобальный образ физического «Я» – положительное восприятия собственного тела (типа «я доволен своим телом»).

Обследование с помощью этого инструмента и общей шкалы самоуважения (положительная или отрицательная оценка себя, типа «в общем, я хороший») 591 ученика начальных (средний возраст 10,95 лет) и 507 учеников средних школ (средний возраст 13,74 лет) норвежского города Трондхейма показало, что по всем параметрам, кроме здоровья, младшие школьники оценивают свое физическое «Я» выше, чем подростки, а мальчики в обеих возрастных группах оценивают свое физическое «Я» значительно выше, чем девочки. С возрастом эта разница увеличивается. Хотя самооценки мальчиков подростков по глобальному образу своего физического «Я», внешности, телесному жиру, спортивной компетенции и силе по сравнению с начальной школой заметно снижаются, показатели девочек снижаются еще больше (Klomsten, Marsh, Skaalvik, 2005).

Очень интересен и практически важен вопрос, какие социокультурные факторы влияют на формирование мальчишеского «Я». Многочисленные исследования показывают, что мальчики, как и девочки, сильно зависят от навязываемых СМИ идеализированных образов маскулинности (Hargreaves, Tiggemann, 2004). Просмотр коммерческих телесериалов, уделяющих много внимания внешности, способствует усилению неудовлетворенности собственным телом у подростков обоего пола (у девочек он также снижает уверенность в себе). Изучение в течение года учеников 2 го, 3 го и 4 го классов показало, что мальчики, читавшие журналы Electronic Gaming Monthly and Game Informer, стали испытывать более острую неудовлетворенность своим телом, чем те, кто читал спортивные, фитнес– и модные журналы, где образ тела более реалистичный. Тем не менее, глянцевые журналы значат для мальчиков меньше, чем для девочек. Мальчишеский образ телесного «Я» больше зависит от отношения родителей, на втором месте по влиятельности – друзья сверстники, причем разные аспекты образа «Я» ориентированы на разных значимых других (Stanford, McCabe, 2005). Не учитывая конкретной мальчишеской системы ценностей, воздействовать на мальчишеские стратегии изменения тела практически невозможно.

Наконец, самое важное: неудовлетворенные своим телом девочки чаще стараются устранить действительный или мнимый недостаток путем диеты, косметики и т. п., тогда как мальчики, в соответствии с нормами мальчишеской культуры, прибегают к активным методам, пытаясь не столько убрать нежелательный жир, сколько превратить его в желанные и престижные мускулы. Это толкает их к спортивным занятиям, физическим упражнениям, фитнесу и т. п.

Мальчики в раздевалке. Интерлюдия

Сложная проблема мальчишеской жизни – отношение к наготе. Нормативные предписания на сей счет вроде бы однозначны: мужчина, в отличие от женщины, не должен быть стеснительным. В этом есть свой анатомический резон: раздетая или полуодетая женщина сексуально возбуждает мужчин и может подвергнуться нападению и изнасилованию, а мужчине бояться нечего, своей сексуальностью он должен гордиться. Но есть и противоположные соображения (Кон, 20036):

Во первых, мужские гениталии более открыты, чем женские; если оставить их без прикрытия, повышается риск травмы, нападения или сглаза.

Во вторых, спонтанная, неконтролируемая эрекция может выдать тайные желания мужчины или дать повод к произвольному их толкованию.

В третьих, сравнение себя по этому признаку с другими мужчинами может быть невыгодно для мужского достоинства – в обычном, нефигуральном значении этого слова. Достаточно вспомнить историю фаллических культов.

С этим связана и упоминавшаяся выше мужская генитальная стеснительность. За исключением специально предусмотренных культурой мест и ситуаций, вроде русской бани, мужчины не любят показываться голыми в обществе себе подобных. Некоторые религии, например ислам, вообще запрещают это. Немало запретов мужской наготы, даже вне сексуального контекста, содержат православные требники XVI в.: «Или нагим спал, или без пояса? Или украдом видел чужой срам? Или срамоту другому показывал? Или смотрел на чужую срамоту?»

Генитальная стыдливость присутствует даже у многих народов, отнюдь не обремененных одеждами. Папуасы острова Санта Крус (Новые Гебриды), вся одежда которых состоит из одной набедренной повязки, настолько стеснительны, что во время купания снимают повязку под водой. Жители Маркизских островов и Самоа в свое время были шокированы легкостью, с которой европейцы раздевались при купании, особенно если их пенис был обрезан («не имел шляпы»). Мужчины урубу говорят, что умерли бы от стыда, если бы кто то увидел оголенную головку их члена. Единственная одежда мужчин тробрианцев – прикрепленная к поясу узкая лента, прикрывающая только гениталии (даже часть лобковых волос видна), зато крепится она очень тщательно. Английский антрополог Бронислав Малиновский за долгое время жизни среди тробрианцев ни разу не видел, чтобы повязка у кого нибудь упала или сдвинулась. Дотрагиваться до нее и даже называть ее строго запрещено. Многим туземцам кажутся нескромными даже облегающие плавки. Некоторые эквадорские индейцы никогда не купаются голыми. У индейцев кулисеху мальчику, вступившему в возраст созревания, сбривают волосы на лобке, а крайнюю плоть зажимают специальным зажимом или завязывают шнурком, чтобы непроизвольная эрекция не застигла его на людях. Индейцы бороро (чикита) закрывают головку пениса специальной манжеткой. Самое страшное унижение для мужчины яномамо – если кто то увидит открытую головку его члена. Чтобы избежать такого позора, мужчины шаванте (каяпо) (Бразилия и Эквадор) даже мочатся согнувшись.

Столь же противоречивы мальчишеские бытовые практики. В мальчишеских сообществах часто присутствуют элементы генитального дисплея, вроде соревнований по писанью, описанных в «Занавешенных картинках» Михаила Кузмина. Недаром православная церковь их запрещала: «Грех есть мочиться с другом, пересекаясь струями» (Требник XVI в). У старших подростков соревнования по писанью сменяются соревнованиями по мастурбации. Оставшись без надзора взрослых, мальчики нередко осматривают друг друга, сравнивая и обсуждая свои мужские достоинства. Мальчики, отстающие в половом развитии, с завистью смотрят на более маскулинных сверстников.

«Все, что было во мне от здорового зверя, прибавляло мне уверенности, – говорит юный герой романа Джона Апдайка «Кентавр». – Мне нравились появившиеся наконец волосы. Темно рыжие, упругие, как пружинки, слишком редкие, чтобы образовать кустик, они курчавились в лимонно желтом холоде. Пока их не было, меня грызла досада: я чувствовал себя беззащитным в раздевалке, когда… видел, что мои одноклассники уже надели меховые доспехи» (Апдайк, 1965. С. 80).

Всякая соревновательность порождает тревогу и дискомфорт. Если до начала полового созревания мальчики обычно не стесняются друг друга, купаются голышом и т. д., то затем картина меняется. Эскимосы называют возраст полового созревания (15–16 лет) «он (она) начинает стыдиться». Ни девочки, ни мальчики этого возраста не показываются дома без коротких штанов, некоторые даже спят одетыми. У тробрианцев самый «стыдливый» возраст 14–18 лет. В финских саунах многие подростки, особенно мальчики, предпочитают оставаться в плавках или трусах. В просуществовавшей почти 40 лет экспериментальной ультрапрогрессивной английской школе А. С. Нила «Саммерхилл», где практически не было запретов на наготу, маленькие, до 9 лет, девочки охотно загорали и купались голышом, мальчики даже в жару предпочитали оставаться в плавках. В знаменитой немецкой Школе нагих танцев Адольфа Коха (1920 е годы) 10 14 летние девочки танцевали нагими, а мальчики – исключительно в трусах (Duerr, 1993. S. 261–263). На петербургских нудистских пляжах, посещение которых вместе с детьми поощряется, мальчиков 14–18 лет практически не бывает. Важно отметить, что мальчики стесняются не только девочек, но и друг друга.

Хорошую пищу для размышлений на эту тему дает интернет портал misterpoll. com, содержащий массовые опросы относительно разных аспектов школьной жизни, включая поведение в душевых и раздевалках.

Мальчики в душе и в раздевалке

(http://www.misterpoll.com/1999873658.html)

Как ты себя чувствуешь, переодеваясь на глазах у других ребят?

Комфортно – 34%

Сначала стеснялся, а теперь нет– 21%

Не замечаю этого – 16%

Просто расслабленно  14%

Смущенно – 6%

Нервно и напряженно – 6%

4542 ответа

Как ты себя чувствуешь, моясь в душе вместе с другими ребятами?

Комфортно – 38%

Расслабленно – 23%

Сначала стеснялся, а теперь нет– 17%

Смущенно – 8%

Я этого не делаю, это по геевски – 7%

Напряженно, стараюсь уйти первым – 7%

4 005 ответов

Встает ли у тебя во время душа?

Иногда – 27%

Почти каждый раз – 22%

Нет, никогда – 21%

Редко  19%

Часто – 9%

3 897 ответов

Что ты делаешь, выйдя из душа?

Хожу голышом и разговариваю, прежде чем одеться – 37%

Прикрываюсь полотенцем, затем медленно одеваюсь – 29%

Надеваю трусы, затем включаюсь в разговор – 18%

Одеваюсь как можно быстрее и ухожу– 12%

Одеваюсь, а затем кого то дразню – 1%

3 796 ответов

Ты смотришь, какие трусы носят другие ребята и как они

в них выглядят?

Да, всегда – 44%

Да, иногда – 42%

Никогда, это по геевски – 12%

2 862 ответов

Как ты переодеваешься в раздевалке?

Раздеваюсь догола – 56 %

Раздеваюсь до трусов – 20 %

Переодеваю трусы, потом рубашку – 12 %

Переодеваю рубашку, потом трусы– 12 %

5 016 ответов

Хотя интернет опросы имеют свои недостатки, эти недавние (позже 2005 г.) анонимные опросы (78 % откликнувшихся мальчиков – от 13 до 18 лет) позволяют понять как нормы мальчишеской субкультуры, так и индивидуальные вариации, связанные с восприятием собственного тела.

Мальчики подростки по разному переживают свою наготу перед лицом сверстников. Большинство, свыше половины, относятся к ней спокойно, без всякого смущения. Другие (17–20 %) сначала стесняются, а потом привыкают и перестают обращать на нее внимание. Некоторые мальчики даже бравируют своей наготой, выставляя ее напоказ. Но для 12–15 % оголение психологически мучительно, они стараются его избежать или минимизировать. Хотя 89 % мальчиков моются в душе голышом, некоторые предпочитают оставаться в трусах или плавках. Сразу же догола раздеваются 56 % мальчиков, остальные предпочитают снимать одежду постепенно, оставляя гениталии прикрытыми. Это смущение может быть обусловлено разными причинами: 1) общей стеснительностью, 2) стыдливостью, связанной с пониженной самооценкой своего тела, включая половые органы, 3) повышенной сексуальной возбудимостью (неудобно, если тебя увидят с эрекцией), 4) страхом обнаружить собственные гомоэротические чувства или 5) боязнью стать объектом гомосексуального взгляда.

Страницы:

Получайте свежие статьи и новости Синтона:

Обращение к авторам и издательствам

Данный раздел сайта является виртуальной библиотекой. На основании Федерального закона Российской федерации «Об авторском и смежных правах» (в ред. Федеральных законов от 19.07.1995 N 110-ФЗ, от 20.07.2004 N 72-ФЗ), копирование, сохранение на жестком диске или иной способ сохранения произведений, размещенных в данной библиотеке, категорически запрещены.
  Все материалы, представленные в данном разделе, взяты из открытых источников и предназначены исключительно для ознакомления. Все права на статьи принадлежат их авторам и издательствам. Если вы являетесь правообладателем какого-либо из представленных материалов и не желаете, чтобы ссылка на него находилась на нашем сайте, свяжитесь с нами, и мы немедленно удалим ее.

Добавить книгу

Наверх страницы

Наши Партнеры