ПРЕДИСЛОВИЕ КО ВТОРОМУ ИЗДАНИЮ

Книга «Проект "Человек"» — одна из самых необычных в творчестве даже такого оригинального ученого как основа­тель онтопсихологии профессор Антонио Менегетти.

В этой работе сочетается логика ученого, стремящегося к максимальной объективности описаний самого сложного объ­екта науки — человека; страстность творца и гуманиста, жела­ющего донести до читателя свою убежденность; деликатность психотерапевта, касающегося самых трудных, подчас болез­ненных проблем человеческой жизни; образность художника, умеющего разговаривать с этим миром языком искусства.

Все это образует живой сплав строгих научных рассужде­ний, игры образов, личного опыта, что и создает ту особую, отличающую работы профессора Антонио Менегетти, обая­тельность и притягательность, которая так хорошо известна тем, кто знаком с его творчеством.

Но, прежде всего, — это все-таки научная книга по психоло­гии Человека, той психологии, которую, возможно, во мно­гом еще предстоит создать.

XX век стал веком обретения психологией самостоятель­ного научного статуса, своего права на существование, поис­ком способов и языков описания и исследования самого зага­дочного объекта нашей Вселенной — Человека. Не успев по-настоящему осознать и оценить свои возможности и ограни­чения, психологии пришлось стать и практической наукой — слишком стремительно менялось время, слишком сложные проблемы вставали перед обществом и индивидом. И теперь уже неотложные практические запросы современной жизни диктуют свои условия психологии, а практическая психоло­гия, в свою очередь, меняет общий облик современной пси­хологической науки, не удовлетворяясь ее кабинетными опи­саниями фрагментов психической реальности. Именно прак­тическая психология рождает необходимость перехода на язык оперирования «жизненными» категориями, дающими возможность целостного описания сложной человеческой реальности.

Онтопсихология — это психология существования челове­ка. В свое время Б.Г.Ананьев, основатель Ленинградской-Петербургской школы психологии, писал: «Для онтопсихологии естественный масштаб измерений — человеческая жизнь в целом». Так и кажется, что он говорил это об онтопсихологии Менегетти. Одно из определений предмета онтопсихологии, которое дает Менегетти, это «анализ антропологическо­го бытия во всех его проявлениях». Предлагаемая книга слу­жит этому своеобразной иллюстрацией. Она включает в себя разделы, посвященные такой традиционной научной пробле­матике, как структура человека, проблемы познания, роль детства и семьи в формировании личности человека, и наря­ду с этим представляет в неожиданном ракурсе гендерные особенности людей, описывает практические формы наших отношений с социальной реальностью, способы нашего пове­дения, в том числе повседневные привычки, которые в пред­лагаемом контексте обретают значимость показателей наше­го экзистенциального существования.

Текст напоминает мозаику, которая, в конечном счете, обе­щает сложиться в прекрасную картину, что, однако, требует от читателя некоторых усилий сотворчества. Не только оче­видно сложные, но и обманчиво кажущиеся простыми рассу­ждения на самом деле предполагают обязательность интелле­ктуальной работы. Работы, которая на поверку перерастает из работы мысли в работу души, апеллируя к ее непреходя­щей способности к возрождению, к ее способности поднять­ся над собственной предвзятостью, над привычным и от­крыться новому.

Мозаичность текста проявляется и в нарастающем ощуще­нии необходимости восполнения чего-то тебе недостающего, чего-то, что может быть дано чтением других работ Антонио Менегетти и трудом собственной души в нарастающей «нос­тальгии по метафизическому», в потребности дальнейшего поиска, результатом которого должно стать открытие главно­го — самого себя.

Спасибо, Маэстро!

Доктор психологических наук,

профессор кафедры онтопсихологии

Санкт-Петербургского государственного университета

Наталия Гришина

_{ВВЕДЕНИЕ}

1.

Онтопсихология — это наука, которая в своей основе следует интенциональности жизни в человеческом суще­стве. Для понимания этой науки необходимо знать весь предшествующий опыт психологии и представлять себе те колоссальные трудности, которые в прошлом приходи­лось преодолевать различным ее направлениям. В про­тивном случае даже те, кто многие годы занимаются изу­чением онтопсихологии, рискуют опуститься до баналь­ного и поверхностного толкования того чрезвычайно глу­бокого знания, которое несет в себе эта наука, сводя все к какому-либо одному из ее аспектов, например, негатив­ной психологии¹.

Вплоть до XVIII века психология добивалась больших успехов, исследуя внутренний психический мир челове­ка, ибо ею занимались философы и теологи — великие учителя прошлого. Однако сейчас она «перекочевала на больничную койку», то есть стала заниматься людьми, полностью «вычеркнутыми» из логики жизни.

Научные предпосылки онтопсихологии с клиничес­кой точки зрения рассматриваются в книге «Клиничес­кая онтопсихология»², с философской — в «Онтопсихологической философии»³, а также в других изданиях. Фундаментальные теоретические и практические зна­ния онтопсихологии представлены в «Учебнике по он­топсихологии»⁴.

Онтопсихологию не следует воспринимать исключи­тельно как метод психотерапии; онтопсихология — это наука, позволяющая человеку заглянуть внутрь себя и по­нять конечную цель собственного динамического дейст­вия. Онтопсихологическое познание эпистемично⁵, что и делает онтопсихологию наукой, ибо наука творится са­мой жизнью, а не создается в учебных аудиториях.

В общем онтопсихологический подход можно пред­ставить тремя ключевыми моментами.

1. Кризис. Онтопсихология доводит до осознания тот факт, что человек не может в полной мере использовать свою рациональность из-за потери контакта с собствен­ной отправной точкой, точкой связи с основой бытия. Первое, о чем сигнализирует онтопсихология: «Внима­ние! Внутри тебя есть некая часть, в которой ты явля­ешься самим собой, в которой ты вступаешь в контакт с жизнью и в которой важен только ты сам, но эту часть ты должен найти». Это — Ин-се человека⁶, та точка, в ко­торой жизнь выступает посредником неповторимости каждого индивида, управляя процессом «Я есть»⁷ и поро­ждая личность, но для этого необходимо обрести власть над этой точкой.

Метанойя как терапия аутентификации. Онтопсихо­логия обучает технике прочтения тех или иных оттен­ков ситуации, и ее послание гласит: «Я не оспариваю твою рациональность, но если ты хочешь вновь обрести бессознательное, то, что неведомо твоему сознанию...» Чтобы понимать бессознательное, необходима терапия аутентификации для осуществления метанойи. Этот про­цесс позволяет индивиду осознать свою сопричастность межпланетной истории, отголоски событий которой, отложившиеся во времени — монитор отклонения⁸ — мо­гут сказываться на его жизни.

3. Природная интенциональностъ. Послание онтопсихо­логии гласит: «Если ты хочешь быть точным инструмен­том, то должен следовать природной интенциональности». Жизнь действительно представляет собой науку, технику, порядок и не прощает наивного легковерия, не совпадающего с ее пропорциями.

На основе этих трех принципов расцветают лепестки жизни.

2.

Формирование в себе высшей культуры — это индиви­дуальная задача каждого человека, которую он должен решать самостоятельно, не обращаясь за помощью к го­сударству или общественным институтам.

Для всего мира актуальна проблема разрастания мас­сы и потребительского отношения ко всему наряду с острой нехваткой позитивной творческой личности.

Наиболее признанные науки, изучающие челове­ка, — от социологии до медицины и психологии — отда­ют себе отчет в том, что общество страдает не от того, что больных становится все больше, а от недостатка людей творческих, способных на духовное, научное и культурное возрождение во имя создания высшей куль­туры, которая объединит человечество с другими ци­вилизациями.

Мой клинический опыт в области психологии подтвер­ждает: во всем мире ощущается недостаток в человеке творческом, обладающем высочайшим интеллектом. Вез­де и всюду превалирует стандарт — от музыки до живопи­си, от политики до управления финансами. Обществу не хватает людей, способных на выдающиеся свершения.

Сегодня все системы коммуникации направлены на распространение банальной, изоморфной культуры, но то, что одинаково, суть ничто. Однако человека отлича­ет от других, в первую очередь, неповторимая уникаль­ность его личности.

Одинаковое не способствует рождению гения, его со­здает отличие. Гениальное никогда не порождает масса, это — прерогатива индивида.

Перед крупномасштабными технологическими и со­циальными проблемами современного мира уже бес­сильны даже великие культурные и научные традиции. Машина постепенно уравнивает людей, делая их одно­мерными. Явления коллективной шизофрении, само­убийств или наркомании, особенно в молодежной сре­де, свидетельствуют о крахе традиционной и уже уста­ревшей педагогики. Несмотря на достигнутое богатство и определенное благосостояние, в западном мире отсут­ствует бытийное измерение.

Именно поиск научного ответа на эти актуальные для всего мира вопросы привел меня более тридцати лет то­му назад к разработке основ онтопсихологии.

Великая научная психология остановилась в своем развитии в 60-е годы нашего столетия. В гуманистиче­ском обществе, подобном тому, в котором мы сегодня живем, прежде всего, психология должна оказать по­мощь другим наукам, поскольку особым предметом ее исследования является точный человек. Точный чело­век послужит основой для создания точной науки и предвосхитит появление зрелых людей — великих поли­тиков, великих учителей и наставников, великих уче­ных и великих художников, то есть новых людей, спо­собных построить великое будущее.

Все плоды нашей современной цивилизации, скорее, выглядят как результат скрытой шизофрении. Во всех законах, общепринятых нормах поведения и различ­ных структурах просматривается, прежде всего, чело­век-объект. Тогда как обусловить рождение творческого человека?

Онтопсихология поставила перед собой именно эту специфическую задачу: формирование из обычного рядового человека гениальное отличие. Именно к таким людям, наде­ленным интеллектуальными способностями и открытым новизне будущего, в первую очередь, обращена онтопсихологическая теория.

В основу возрождения такого нового человека поло­жены не абстрактная теория, философские рассуждения или общественное мнение, а исключительно природный критерий, внутренне присущий подлинному человеку.

Каждый человек, прежде всего, обретает душу и лишь затем — язык, культуру, историю. Речь идет не о религии или реинкарнации, а о семени вечного разума жизни в глубинной онтической основе человека. Вне культуры, сознания или комплексов существует то, что позволяет вечному ребенку осуществлять гигантские свершения, — это разум⁹, способный проложить путь всем наукам.

Онтопсихология представляет собой радикальное и новое видение в различных областях — от философии до искусства и науки, но ее первоочередной задачей яв­ляется здоровье и жизнеспособность всего сущего. Лю­бая наука истинна, если способна дать ответ на следую­щие вопросы: порождает ли она жизнь, умеет ли ле­чить, развивать, обеспечивать рост, давать метафизиче­скую уверенность человеку, идущему вперед? Только в этом случае она есть жизнь, и лишь это является крите­рием истины для человека, а не мнения научных авто­ритетов или влияние крупных культурных течений, ко­торые истину не гарантируют.

В этих целях онтопсихология предполагает обяза­тельную терапию аутентификации для технической и аналитической проверки субъекта, определяющей, насколько его сознание действительно соответствует его единственному и неповторимому Ин-се — великому семе­ни жизни, которое абсолютно индивидуально в каждом человеке. Только достигнув внутренней наполненности, зрелости, субъект сможет принести реальную пользу всему обществу. Но для этого необходимо, чтобы созна­ние человека было способно конкретно продемонстри­ровать подлинность субъекта.

Какое бы свое мнение или впечатление ни выражал субъект, важно проверить, согласуются ли они с его глу­бинным внутренним Ин-се. Если его суждения не совпа­дают с его Ин-се, значит он принадлежит к большинст­ву ординарных людей, а не к творцам истории на этой планете.

Онтопсихология — это авангард современной психо­логии, ее научная методика кардинально отличается от всех прочих направлений, поскольку содержит в себе ис­точник радости и логику, а также соответствует движе­нию великих универсальных законов жизни. Эта мето­дика применима как в клинической практике, так и при аутентификации личности, и, в первую очередь, предна­значена тем лидерам, которые несут на своих плечах от­ветственность за все общество. Ее философия заключе­на в следующем: не жди помощи от жизни, а помогай ей сам. Человек должен самостоятельно решать свои проб­лемы и сам исправлять свои недостатки, изменяя себя аутентичным образом. Жить нужно не только для того, чтобы существовать или иметь, а ради того, чтобы быть.

Глава первая. СТРУКТУРА ЧЕЛОВЕКА

1.1. Quid est veritas?¹⁰

Все ищут истину, но что есть истина? Латинское слово veritas (vis que ruit) с точки зрения этимологии представля­ет собой синтез латинского слова vis - сила, импульс, по­рыв, мощь и греческого τιθημι - устанавливать, класть, ставить. Vis в значении vita (жизнь) есть местопребыва­ние vis, «место силы». Таким образом, слово veritas (исти­на) означает создавать место для силы. Это — место и способ разворачивания силы: как она раскрывается, раз­вивается, во что оформляется в этом месте. Таково ос­новное значение этого слова, которое вкладывали в не­го создатели человеческого языка, когда учили отобра­жать в символе вещи в их истинности¹¹.

Человек крайне далек от vis.

Истина есть то, чем я — человек — являюсь в настоя­щее время: vis que adest (лат.) Если я ищу истину в тради­циях и культуре, то я еще очень далек от самого себя.

Я есть настоящий момент: я как человек, как реаль­ность, как присутствие. Истина уже здесь, в том, где я су­ществую. Истина — это способ и порядок, согласно кото­рому движется и разворачивается сила.

Чем упорнее мы будем искать истину вне себя, тем больше будем отдаляться от нее. Чем больше мы сумеем понять то, чем мы являемся, тем сильнее истина утвер­дит нас в нас самих. Бытие здесь, там, где я есть, а не там, где я думаю, вспоминаю, составляю мнение, выражаю се­бя, люблю.

Кто я? Я — то, что я есть.

Что есть Бытие¹²? Это то высшее, которое я, как чело­век, могу постичь интуитивно. Каждый человек — это час­тица необозримой вселенной, момент Бытия. Если существует связь с этим отрезком Бытия, то я могу сказать: «Я есть то, что я есть». В таком случае Бытие — есть, и есть такое, каким я развиваю себя в данный момент.

Я живу, я есть, я обладаю властью над этой жизнью. Мне не о чем беспокоиться: я — единственный хозяин того места, в котором живу. У меня нет иных хозяев, кро­ме меня самого. Мне неведом страх. Я есть жизнь, ибо я знаю, кто я есть. Я не сам создал себя, я не родился из са­мого себя: я был создан и размещен здесь. Но с момента этого рождения я есть и черпаю всю свою силу и уверен­ность из этой реальности. Без этого момента никакие логические или диалектические рассуждения просто не­возможны, и все превращается в наукообразие.

Если я не знаю того, кто я, все потеряно — потеряно для меня, но не для жизни.

С момента точного осозна­ния¹³, в который я способен осмыслить actus actuans, я есть истина и знаю истину. Я знаю истину и я есть исти­на, потому что отсюда — из этого маленького простран­ства — я раскрываюсь как сокровенное Бытию и я сокро­венен любой истине. Без этого я остаюсь за бортом.

Из этой маленькой реальности я обнаруживаю себя в измерении Бытия и могу ответить истиной на истину, Бытием на Бытие.

Онтопсихология как метод позволяет каждому чело­веку конкретно и действенно вновь познать себя во всех своих проявлениях, посредством различных собствен­ных феноменологий распознать свое actus actuans — онто Ин-се. В результате этой сокровенной близости, благодаря которой я существую и есть, дарующей мне присутствие, я могу познать весь мир как высшую возможность.

Ин-се как постоянный критерий самосовершенству­ется, и эта созидающая меня сила одновременно являет­ся критерием, который помогает мне, указывая путь, идентифицирует меня не просто с тем, что есть, но именно с тем, что лучше для меня.

В каждый миг существует лучший путь, некая точка, которая побуждает и зовет. Это не только момент, но и непрерывное действие, которое неумолимо подталкива­ет меня к становлению, побуждая покинуть свое жизнен­ное место во имя того, чтобы стать чем-то большим в другом, всегда более высоком месте, и — по достижении этого — устремиться к новой цели. И так без конца. На­чать с маленького момента ради достижения родствен­ной близости с бытием — чудесное приключение.

Истина — это выбор, она вовсе не обязательна для всех. Истина заключается в том, чтобы быть равным са­мому себе — с другим или без него. Известна ли она толь­ко кому-то одному или ее знают все, — истина остается истиной, но даже если ее не знает никто, для нее это со­вершенно безразлично. Истина не достигается верой, чтением или размышлением — она требует действия.

Истина — это не совпадение мнений, научных взгля­дов, философских, политических и религиозных посту­латов. В реальности истина моего сознания должна быть подобна динамической истине клетки, звезд, воды.

Семантическое поле — это единый проводник целост­ной синергии¹⁴. Поэтому я в каждый момент близок лю­бой другой вещи. Я вновь открываю свою близость со всеми другими вещами, благодаря чему при желании смо­гу достичь внутреннего родства со всеми людьми.

Истина созвучна истине подлинного человека, кото­рый представляет собой историческое сознание, посто­янно сохраняющее единство с мотивацией или интенци­ей Бытия в том виде, в каком оно полагает себя здесь. Это показывает методический анализ способа моего биологического и физического бытия в данном месте.

Истина — это насилие, противоречие, разделение, чу­десная борьба во имя продвижения вперед в бесконеч­ном рождении как постоянном развитии.

Бытие не имеет ничего общего ни с опытом, ни с про­шлым: оно всегда — в новизне действия, подталкиваю­щей к дальнейшему совершенствованию. Истина — это то, чем я являюсь. Я — завоеватель, ставящий Бытие на первое место и создающий для Бытия — посредством са­мого себя — лучшее пространство, ради того, чтобы оно было. Я есть богоявление Бытия.

И, если мне удается стать прямым, структурным след­ствием этого опыта, в котором я истинен, то эта свобода все делает истиной.

1.2. Беспристрастность ума. Незримая точка: онто Ин-се¹⁵

На собственном опыте я убедился в том, как сложно облечь в теорию практический опыт, поскольку это тре­бует такой формулировки некоего факта, которая будет доступна разным культурам и научным школам.

Истина, при условии ее функциональности, точно от­ражает порядок жизненного действия в определенном месте. Каков же порядок жизни в месте, определяемом как индивид? Это место — проблема индивида, и способ решения внутри этой проблемы представляет собой так­же и решение индивида. Следовательно, исходя из реше­ния индивидуальных проблем можно найти решения и для проблем всего общества.

В нас есть некая невидимая точка, которая из своей глубины актуализирует динамику вещей, биологическую, психическую и эмоциональную феноменологию, приво­дит в движение разум и кровь, руку и мораль субъекта.

Поскольку в научном плане онтопсихология нацеле­на на функциональную истину, эта наука представляет собой практический, оптимистический и продуктив­ный подход: всегда, в каждое мгновение осуществлять лучшее.

Нам необходимо открыть эту незримую точку, кото­рую я в теории определяю как онто Ин-се — интимную точку Бытия и его модуса в определенном месте.

Почему эта точка так важна? Не потому, что я фунда­менталист или эссенциалист, хотя мне очень нравится разум «нулевой точки», который представляет собой бес­пристрастную энергетическую формализацию, совер­шенную трансцендентность: он определяет сущность, не проявляя себя, и структурирует, ни на миг не останавли­ваясь.

Пытаясь выделить Ин-се, мы понимаем, что оно — не­зримо, однако, совершенно отчетливо проявляется в своем порядке и своих результатах. Кроме того, оно об­ладает своей стратегией, характером, интенцией, своим точно определенным путем. Жизнь не нуждается в рассу­ждениях, теориях и мнениях, предпочитая действие.

Ин-се, порождаемое всеобщим духом мироздания, ру­ководит всей человеческой деятельностью. Оно подоб­но семени большого растения. Из посаженного в землю маленького семени со временем вырастает большое де­рево, которому передается его разум, хотя самого семе­ни больше не видно.

В прошлом первичное ядро, недоступное для опыт­ного восприятия, называли «душой». Я определил его как «Ин-се» («в-себе»), поскольку оно остается с самим собой, оно абсолютно цельно. Каждый человек, будучи единственным и неповторимым в самом себе, тем не менее, не должен заблуждаться, полагая, что он пред­ставляет собой уже нечто гото­вое и завершенное. В маленьком семени желудя уже содержится «Ин-се» большого дуба, но оно еще должно проявиться, а для этого потребуются время и благоприятные климатиче­ские условия. Таким образом, Ин-се представляет со­бой виртуальность, потенциал формы, в то время как со­держание — суть лишь энергия.

Любая живая форма обладает своим «Ин-се», но каж­дое из них сохраняет свою индивидуальность, в том чис­ле и у людей. Особенность человеческого Ин-се обуслов­лена постоянством базовой формы, которое я называю константой «Н»¹⁶.

Как только Ин-се свершается, формализовав себя как человеческое тело, оно посредством «амебного» движения осуществляет историческую адаптацию и на­чинает обретать форму¹⁷. По мере развития достигается конечный результат — создается личность. В процессе формирования личности начинает раскрываться Ин-се. Однако у большинства людей оно так никогда и не проявляется.

Начиная быть экзистенциальным актом, Ин-се уже располагает процессом становления в рамках истории и проецирует некую форму сознания и этической ориен­тации: собой оно указывает единство динамических век­торов. Оно развивается не случайно, но всегда обладает совершенной формой, которая непрерывно изменяет­ся. Эту форму — завершенное действенное сознание — я определяю как априорное «Я»¹⁸. Она является «априорной», ибо предшествует любому другому модусу знания. Это — форма незримой причины, то есть та оптимальная форма, которой нам надлежит следовать.

Априорное «Я» есть реальное проявление Ин-се в ситуации, следо­вательно, оно представляет собой историческое отраже­ние онтической интенциональности в историческом становлении.

Приведу конкретный пример: человек и стул. Каким должно быть оптимальное соотношение между ними? Можно рассмотреть всевозможные решения, но наибо­лее приемлемым окажется то единственное, которое обеспечит максимум эффективности и комфорта. Апри­орное «Я» — это проекция оптимальной связи между субъектом и средой. Собственная потребность диктует только один оптимальный способ действий: сесть на стул, чтобы отдохнуть; встать на стул, чтобы дотянуться до чего-либо, и, наконец, воспользоваться стулом как орудием защиты от нападения.

Жесткой, фиксированной морали не существует. Ин-се — гибко, оно меняет свою этику в зависимости от каж­дой конкретной ситуации. Априорное «Я» — это некое «сверхсознание», которое выбирает наиболее оптималь­ное действие для данного конкретного момента. Оно представляет собой естественную функцию, свойствен­ную каждому здоровому человеку, которую, тем не ме­нее, большинство людей не осознает.

У самого порога «Я», в зоне предсознательного, дей­ствует своего рода решетка, которая искажает реальную, истинную информацию, посылаемую онто Ин-се. Она обусловливает скрытое расщепление между образом действия нашего сознания и действием нашей целост­ной природы. В результате наше логико-историческое «Я» уподобляется водителю, который ведет машину, по­лагаясь на формальные показания приборов, а не на объ­ективное реальное состояние двигателя.

Задача психотерапии заключается именно в умении прочесть предсознательное, ибо оно представляет собой последнее поле деятельности бессознательного, или организмическое Ин-се¹⁹. Эта незримая точка — Ин-се — имеет принципиальное значение для понимания челове­ком самого себя и своей задачи в эволюции индивидуаль­ной человеческой жизни. Из точности Ин-се я черпаю власть над жизнью; без него все есть лишь мнение, иллю­зия, инфантилизм.

Первый аспект заключается в том, что Ин-се — это та точка, которая дает индивиду истинную силу²⁰: истинное и аутентичное знание важности становления как особое единственное послание жизни в данный конкретный момент. Это — сила идентичности.

Я — это не только я, но и единство, порядок высшего ума — неповторимый, уникальный, чрезвычайно лично­стный и крайне эгоистичный.

Второй аспект состоит в том, что из этой аутентично­сти, обеспечиваемой полной идентичностью, развивает­ся экзистенциальная сила исторической мирской реализа­ции моего тела со всеми его инстинктами. Инстинкт про­являет себя как жизненный приказ. Экзистенциальная сила представляет собой конкретную самореализацию в обеспечении материального благосостояния, здоровья, свободы, зрелости, эмоций, любви, удовлетворения.

Третьим аспектом этой силы является сила опосредова­ния Бытия²¹. Это — трансцендентная сила. Из полноты онто Ин-се, формализованного в своем экзистенциаль­ном человеческом свершении, реализуется и опосреду­ется та сила, посредством которой я могу существовать, в том числе в измерении метафизического Бытия. Без нее существование в трансцендентной метафизике Бытия невозможно, поскольку я превратился бы просто в ничто.

Благодаря этой силе, актуализирующей мою экзистен­циальную идентичность, я постигаю вечность и универ­сальность инстинкта. От биологической ситуации я мо­гу перейти к психической эволюции, а на ее основе — к области трансцендентности как норме универсального и вечного Бытия. Это измерение позволяет достичь интуитивного восприятия и насладиться чем-то боль­шим, нежели просто существование. Оно представляет собой рай психики.

Онто Ин-се всегда содержит в себе структуру решения любой экзистенциальной проблемы — от психосомати­ки до невроза и экзистенциальной шизофрении — и ука­зывает путь выхода из экзистенциальной тоски.

Оно говорит с нами и через боль — это послание при­роды, которым она предупреждает субъекта о том, что он совершает ошибку и поэтому испытывает страдание. Индивид, отчужденный от самого себя, подвержен все­возможным заболеваниям — эмоциональным, биологи­ческим, духовным.

В любой ситуации эта точка обладает своей особой этической структурой: она постоянно указывает опти­мальное поведение в сексуальных отношениях, в любви, в вере, во взаимоотношениях с людьми, в манере оде­ваться, есть или разговаривать. Достаточно хотя бы чуть-чуть ошибиться, чтобы жизнь субъекта мгновенно утратила совершенство.